В поисках жанра - Валерий Золотухин

РАСКОЛ ТЕАТРА

20 июля 1993 года.

Ужасные вести из Москвы. Звонила Сашка. Губенко произвел территориальный захват всерьез. Все входы и выходы на новую сцену перекрыты. На служебном стоит ОМОН, и Жукова показывает: кого пускать, кого не пускать. Для наших открыт боковой вход. Глаголин ждет прокурора. Ключ от 168-й комнаты Иван Егорыч выкинул Луневой в окно. В 307 не попасть. Обстановка неприятная.

Трудно представить, что будет 27 августа, когда соберутся на репетицию "Живаго". Злорадствовать будет Алешка Граббе. "Вот, я говорил... дождались...". Провести репетиции на новой сцене нам не дадут. К этому надо приготовиться. Но это тоже еще не конец. Гастроли в Бонне нельзя срывать - от этого зависит все дальнейшее у Пеца. Любимова в конце августа в Москве не будет. А что же Лужков? Что скажет прокурор? И что скажет Любимов? Но нам надо подготовить спектакль к гастролям - восстановить хоры, танцы и т.п. И быть в форме. Чья же все-таки власть - Моссовета или мэрии? Что же они, Гончар и пр., наделали? "Пусть президент судится с нами". Докатились. Жуть. Театр действительно прекратит свое существование. Выполнятся гастрольные контракты, и после Парижа - конец. Если, конечно, власти не примут крутые, принципиальные меры. Но опять же... какие и что за власти? На нашем примере - никакой власти нет. Знает ли о происшедшем Любимов? Он во всем винит Глаголина, а что тот может сделать, если никого нет, и пожарная охрана на стороне Губенко? А Любимов на мой вопрошающий вопль, где нач. пожарной охраны: "Успокойся, он уже не работает". Наивный дед, этот Любимов. Таня Жукова выполняет свой лозунг: "Мы пойдем до конца". Они вынуждают нас уйти. Но уйдут они, а не мы. А если уйти? Может быть, этот шаг заставит одуматься власть предержащих?

Они захватывают театр, чтобы сдавать в аренду и этим кормиться. а не чтоб Любимов сдавал, грубо говоря.

Если хочешь жить легко
И к начальству ближе,
Держи попку высоко,
А головку ниже!

Таня два года работает на Бронной, закончив Ярославский институт. Часто собирается театральная компания. Первый вопрос:

- Ну, что там у нас сегодня с Таганкой?
- А что говорит народ?
- Что Любимов - гад. Общественное мнение на стороне Губенко.
- И почему Любимов гад?
- Не знаю. Я не понимаю, не знаю, кто прав, кто виноват. Говорят, выгнал ни за что одну актрису.
- Ни за что выгнал?! Ай-яй-яй, так вот взял да ни за что и выгнал? Ну, во-первых, если ни за что - ее восстановит суд. Губенко выгнал, будучи художественным руководителем, одного артиста - тот восстановился судом. Будь воля Любимова, он выгнал бы больше половины. Но нет закона, и Любимов всех держит. Значит, гад, что ни за что выгнал одну актрису...
- Ну, он же уехал...
- Но он же вернулся, и в частности по нашей просьбе. И Губенко почти один сражался с Политбюро за его возвращение. Ну и что?
- Ну, а он Губенко предал!
- Да каким же образом он Губенко предал?
- Он лишил его кресла министра СССР!
- Горбачев лишился кресла! Что ты, девочка!!

В общем, не хочется говорить, писать и разбираться. Хочется бежать от этого всего куда глаза глядят. Сидя у отеля "Замечек" на лавочке, я подумал, а что, если предложить Любимову стратегический план Кутузова и издать приказ: "Подготовить театр к эвакуации". И переехать в одно из зданий, предложенных Губенко, в какой-нибудь кинотеатр. И будет так - Театр на Таганке выехал в к/т "Прага". Может, это заставит кого-то задуматься, одуматься. Конечно, играть в этом кинотеатре мы не станем, но разобьем лагерь, чтобы выполнить свое условие - под одной крышей ни за что!! Там будут храниться наши декорации, костюмы, там мы будем репетировать и ждать очередных гастролей. Или попросить-таки убежище у Назарбаева или Собчака? У Собчака, скорее! Это вообще-то скандал, правда, все что ни делается подобного - той части на руку. Им терять нечего - хоть так хоть эдак.

О ЛЮБИМОВЕ

8 мая 1989 года.

Я не знаю, что за тип Любимов, но это великий человек, это великий характер. Нет, он так просто не отдаст свой театр, свое прошлое, настоящее. Он как проклятый, прикованный Прометей, по 7 часов не вставая из-за пульта, репетировал, и действительно репетировал, внося новые и новые коррекции. Это уму непостижимо! Сколько сил, терпения, а значит любви. Любви! Без нее у него бы ничего не получилось, он бы выдохся и сдох. А он все пять спектаклей выходил с нами на улицу, плясал, пел. Он тащил своим примером нас не хуже, чем своей волей, фантазией и режиссерской нагайкой. И труппа встала вчера перед ним, аплодируя, и я с таким чистым и благодарным сердцем, как никогда, любовался им и рукоплескал. Пантомимистка преподнесла ему букет гвоздик.

Он сказал:
- Мне это очень дорого от коллег получить. От зрителей мы привыкли, а от своих получить - это...

16 декабря 1994 года.

Надо бы записать мой вчерашний долгий разговор с Любимовым. Хотя разговором назвать это нельзя - гневный, матерный монолог.

- У вас сознание - "все равно мы ему нужны". Не Нужны!!

- Взять и выручить, а не ахать, не охать, не "ой, какой ужас!" (про "Тень").

- Дама приехала... Три дамы в одной - Марлен Дитрих, Грета Гарбо и Комиссаржевская.

- С апреля не играет, пусть уходит... Она и не хотела на "Таганку", хотела в Вахтанговский - Рубен не принял... А она потихоньку создает свой театр... "Ю.П., вы у нас что-нибудь поставите?.. Мы найдем 20 тысяч, сейчас можно найти спонсоров". Нет, Алла, не поставлю... Они со своим недоделанным Гурьяновым 30 миллионов неустойки с "Таганки" хотят взять. Как не стыдно?

- А Сережа поедет (осветитель). Вы его не знаете?.. Да я с ним "Живаго" выпускал... я знаю больше, чем вы думаете...

- Ты работаешь, я знаю... Но есть театральный устав какой-никакой... Что это такое! Беляев не хочет с Шаповаловым играть... Найдется артист, который будет прилично играть Шуйского, Желдин плохо играет... будешь играть "Годунова", Шаповалов только раз будет... Вы не можете поговорить с Бугаевым, чтоб у него челюсть отвисла, сказать Коробченко: "Вы поставили театр на грань уничтожения..." Только не со Смеховым, который занимается самоутверждением и саморекламой... Вы можете прийти и сесть в приемной у Лужкова... Он не может вас не принять - пусть вызывает полицию... и чтоб выполнились его собственные решения. Иначе мы объявляем голодовку...

- Кстати, что там с Чечней? Не знаешь?

- Этот Граббе - ходячая пунктуальность... меньше говорить надо, пусть играет лучше. И эта дама. Выше вас, выше театра себя поставила... А кто ее сделал? Как я выбивал в "Электре" из нее этот манеризм, и играла она более-менее, пока я следил за ней. Ездит, вещает по миру - дива, бл... Ну и путь катится на х... после этого, она думает - я с ней репетировать буду... Соберитесь и заявите: "Для нас он - глава, как он скажет, так и будет, так мы и сделаем". На старости лет от вас мордобой получать...

ЛЮБИМОВ, ЭФРОС И "ВИШНЕВЫЙ САД"

20 апреля 1995 года.

"Вишневый сад" стал причиной разрыва двух великих режиссеров. Причина примитивна - ревность. Повод смешной, глупейший: "Он не выполнил моих замечаний, тогда зачем соглашался с ними?" В чем эти замечания состояли, толком не знал никто... Одно ясно, Эфрос пренебрег ими, сказав, что Любимов ничего не понимает в Чехове, а сам Любимов громко и неоднократно заявлял везде и всюду, что пьес Чехова он не любит, вот рассказы - да, дело другое. Ну так зачем же вмешиваться? На правах главного режиссера? Но соперничество и здесь было налицо. Разные режиссеры, разные методы, разные индивидуальности, да, безусловно, разные. Но так ведь и характеры разные, и воспитания не одинакового. Тогда правы те, кто говорят: одному нравится арбуз, а другому - попадьева дочка. И пошло-поехало. Ссору было не унять. Ссора вышла за двери театра и вошла было в двери Управления культуры. Но и у Эфроса там были свои дружки, не только у Любимова. На премьере "Вишневого сада" толпа снесла на "Таганке" двери. Успех превзошел ожидания. Ссора бывших друзей тому немало способствовала...

СТИХИ МАРКА КУПЕРА

4 июля 1993 года.
Марк Купер прислал стихи:

Как беспросветно длилась сага
Учения передового,
В литературе - без Живаго,
А на Таганке - без Живого.

Почти сто лет нас душит Яго.
Не додушил. Мы дышим снова,
Мы смотрим притчу про Живаго,
Мы смотрим повесть про Живого.

Ура, таганская шарага!
Не разменяла золотого!
Глядит Европа на Живаго,
Россия видела Живого.

Ах, Золотухин, бедолага,
Из сельского - да в городского,
Чтоб за полгода стать Живаго,
Он двадцать лет тащил Живого.

И четверть века штормового
С собой мы носим фляги с брагой.
Нам есть что выпить за Живого,
Нам есть чем чевствовать Живаго.

О ВЫСОЦКОМ

4 января 1996 года.

Был у нас такой дивертисмент - спектакль "В поисках жанра". Работали мы несколько таких представлений в Ижевске, во Дворце спорта. Конечно, главной фигурой и строкой был Высоцкий. К нему пристегивались Филатов, Золотухин, Межевич, Ю.Медведев. Делали мы огромные сборы, разумеется, под имя В.Высоцкого, которому под маркой театра-спектакля разрешалось песни свои исполнять. Концерт-спектакль вечером. А днем нас толкали по разным присутственным местам - комсомол, воинские части и пр. И вот пригласили нас в обком комсомола - встреча-прием, несколько песен от каждого, шутки, потом обед, шампанское. И подарили нам по сувенирному топору какой-то редкой, маркированной стали. Высоцкого на этой встрече не было, у него была своя личная программа, и топор, ему предназначавшийся, отдали радисту Коле. Собираемся на спектакль. Володя узнает, да ему и сказали все те же работники комсомола, что вот-де, лишились вы топора. Как это лишился, если мне предназначался? И почему-то обращается опять ко мне. Я говорю:"Твой топор взял Коля, радист". - "Пусть отдает". Я иду к Коле в оркестровую яму, к пульту. Он мне резонно возражает: "А почему я должен отдать топор? Его же не было". Я к Володе - так, дескать, и так. Володя в ответ мне: "Я не выйду на сцену, пока не вернете мне топор". Я бегом опять в яму к Коле. "Коля, он не выйдет на сцену!" Коля: "Да хоть все не выходите, что это за условия!" Я к Володе наверх: "Володя, я тебе свой отдам в гостинице". - "Мне твой не нужен, мне нужен мой". - "Да они же не подписаны!" - "Не имеет значения". Я к Коле опять - а он на этом топоре сидит. "Коля, отдай топор. Я тебе свой в гостинице отдам, честное комсомольское." С проклятиями, матерками: "Да подавитесь вы своими топорами!", а топорики были действительно очень симпатичные. Коля выдернул из-под задницы свой топор и отдал мне. Я мигом к Володе наверх. "Держи при себе, сейчас я отпою и возьму у тебя топор". Начинал он свои выступления с "Братских могил".

В поисках жанра

На главную страницу


© Московский Театр на Таганке Создатель страницы: Андрей Карманов