ТАГАНКА

У нас в фойе висят четыре портрета: К.Станиславский, Б.Брехт, В.Немирович-Данченко и Вс.Мейерхольд. Любимов говорит, что все методы были изобретены раньше, но системы, как таковой, не существует.
Актер не должен выходить в зрительское фойе. Зрительское фойе - для зрителей, а для артистов существует служебный вход. Иногда артисты ходят через зрительский вход, но это неправильно. Не потому, что все такие популярные и должны прятаться. Просто в театре есть закон: перед зрителем артист должен появляться только на сцене.
У Любимова есть такие спектакли, когда мы выходим играть в фойе. В спектакле "Мастер и Маргарита", когда я появляюсь в роли конферансье, могу открыть боковую дверь и сказать:
- Мы начинаем, прошу Вас в зал!
На сцене я продолжаю:
- Добрый вечер, здрасьте! - это я сам себе придумал.
Были спектакли, которые начинались прямо на улице: это "Десять дней, которые потрясли мир". Перед театром артисты пели частушки на революционные темы, ходили матросы. На контроле билеты накалывали на штык, и зрители сразу оказывались в атмосфере спектакля. Так же было и в других спектаклях. Когда играли "Преступление и наказание", в фойе стояла парта, за которой писали сочинение о Родионе Раскольникове. В спектакле "Пять рассказов Бабеля" актеры входили в зал из фойе, здоровались со зрителями и шли на сцену. Это была постановка не Любимова, но сделана в духе театра. Сейчас идет премьера спектакля "Шарашка", в фойе висит огромная карта Гулага. Потому что не все знают, что "Шарашка" - это "В круге первом" Александра Солженицына.
В Театре на Таганке не существует творческой зависимости, подсидки. Хотя, казалось, какой театр без подсидки? В каждом учреждении, в котором бы я ни работал инженером, всегда существовала зависть. В нашем театре все демократично. И нет закулисного шепота:
- Вот, лажается актер.
Могут потом сказать:
- Неудобно, люди сидят.
Но это происходит не на собраниях, на которых привязывают к позорному столбу, и администрация решает, какое наказание вынести за тот или иной поступок. Это происходит между собой. Хорошо это или плохо, я не знаю.

И в смысле творчества и в смысле человечности у нас сильный актерский коллектив. Что бы ни говорили о том, что Театр на Таганке - это режиссерский театр, тоталитарный. Труппа состоит из целой плеяды блистательных актеров, известных как театральные актеры и киноактеры. Это - В.Золотухин, В.Шаповалов, Ю.Смирнов, Ф.Антипов, М.Полицеймако, Т.Сидоренко, А.Трофимов, Д.Щербаков и другие.

Театр, как любой творческий организм, имеет возраст. Родился, чуть-чуть подрос и ушел. Родился другой театр, подрос и ушел. В театре должно быть постоянное обновление. Я не говорю про академии - МХАТ, Малый театр, Большой театр. Постсоветские театры долго не живут. Хотя сейчас образовалось много театров-студий, которые живут полноценной творческой жизнью, они конкурентоспособны. Театр на Юго-Западе - очень оригинальный театр, интересный и по актерам, и по репертуарной программе.

У меня не мелькает тень обиды, когда мне говорят, что я смешной актер. Когда просто говорят - смешной, это не обидно, просто меня это не очень радует. А когда анализируют и говорят:
- Понятно, ты сделал это смешно, но, старик, это не очень смешно. Это очень серьезно. - Так, пожалуй мне больше нравится.

Просто смешно тоже трудно сделать, потому что зритель, с моей точки зрения, хороший зритель не просто смеется над персонажем, который ты лепишь, но и соизмеряет судьбу персонажа со своей судьбой. В этом случае происходит супер-сцепление, тебя уважают, смеясь над твоим персонажем. А это дорогого стоит.

---

Может быть в другом театре, у другого режиссера я сыграл бы другие роли - большие, главные... может быть... Но когда я шел на Таганку, знал, куда шел.
Театр на Таганке всегда был театром Юрия Любимова, созданный им из студенческого курса, из дипломного спектакля "Добрый человек из Сезуана". "Таганку" я любил и ходил сюда как зритель еще со времен студии "Наш дом". Что странно, мне нравился не нашумевший тогда спектакль "Десять дней, которые потрясли мир", а "Мать". Меня всегда удивляло, как из такого банального материала можно сотворить настоящее театральное действие.

Я был счастлив получить дебютную роль второго Бога в пьесе "Добрый человек из Сезуана". Вошел в спектакль и был зачислен сначала на договор, а потом и в штат театра...

... Было немало ролей. Это Несчастливцев в "Бенефисе" А.Островского. Это Сваха в "Женитьбе Бальзаминова", "Под кожей статуи Свободы", "А зори здесь тихие", "Обмен", "Десять дней, которые потрясли мир", "Павшие и живые". Все работы были связаны с Юрием Петровичем Любимовым, и только одна - с Анатолием Васильевичем Эфросом.

Я двадцать семь лет в этом театре. Сейчас уже все забыли, и никто не верит, что я не оканчивал театральный вуз. Говорят, что я все это выдумываю. Ничего я не выдумываю: поступил в театр, потому что Любимов взял на себя ответственность, принял в театр и тем самым сделал мне большой подарок в жизни. Это могли себе позволить в те времена только Аркадий Райкин и Юрий Любимов. Я не пытался устроиться в другой театр потому, что отлично знал: там есть люди, которые обязательно скажут:
- Диплом, пожалуйста. Что Вы оканчивали?
В Театре на Таганке всегда командовал сам Любимов, а в театре под управлением Райкина командовал сам Райкин.

У меня есть прозвище - "футболист". В театре от Юрия Петровича я получил прозвище - "эстрадник". Это его точка зрения, правда, иногда я думаю, может быть, моя эстрадность превалирует над театральностью? Хотя в спектакле "Мастер и Маргарита" я играю три роли, при чем без грима. В Театре на Таганке актеры играют без грима, поэтому вынуждены сами как-то перевоплощаться.

Юрий Петрович создал не только чисто любимовский театр по сценографии, по репертуару, он создал и свою, любимовскую школу. Хотя в режиссуре он отталкивается от Вахтанговской школы. Любимов внес много нового, интересного. В его руках широкая актерская палитра. Актеры - краски, Любимов - художник. Юрий Петрович красит нами свои полотна.

Любимов, безусловно, пользуется приемами кинорежиссуры, если говорить о полифонии на сцене. В спектакле "Шарашка" одновременно идут диалоги через зал, с двух сторон, как раскадровка в кино. Он удивительный постановщик-задумщик. Любимову повезло в том, что с ним работает гениальный художник Давид Боровский. Во всех спектаклях Юрий Петрович идет от формы, от самой сцены. И как только они с Боровским находят "ключ" к формальному решению, то сразу решается весь спектакль. Володя Высоцкий долго просил Любимова поставить "Гамлета", но тот медлил, потому что не было "ключа". Был придуман огромный движущийся занавес, и спектакль сразу пошел, сразу была найдена интонация, ритм спектакля.

Трудно выпускался спектакль "Мастер и Маргарита". Репетировать запрещали, денег на декорации и костюмы не было. Любимов поступил гениально: собрал "Мастера" по кусочкам из других спектаклей - маятник из "Часа пик", занавес и гроб из "Гамлета", Понтий Пилат сидит в рамке из "Тартюфа". Поэтому у "Мастера" раньше была забавная афиша: "Спектакль старый, актеры старые, декорации старые, музыка старая..."

---

В спектакле "Обмен" я играл удивительную роль маклера, который только упоминается в повести Юрия Трифонова. О маклере говорят, но персонажа, как такового, нет. Специально для меня Юрий Валентинович написал три больших монолога. Если брать каждый монолог в отдельности, это и есть содержание повести. Любимов никак не мог вписать меня в общую картину спектакля, где актеры играли с отчуждением, через зал. Между актерами не было непосредственных диалогов. Юрий Петрович любит подключать зрителей к участию в спектакле, это один из принципов любимовской школы.
Юрий Петрович расставил монологи по местам и показал мне мою роль. Любимов большой актер, он удивительно показывает на сцене. Это настоящая магия. Любимов требовал от меня, чтобы маклер бегал по сцене, не замечая стен. Глядя на мою игру, Юрий Петрович был не вполне доволен, и говорил, что мало экспрессии.
- Юрий Петрович, - сказал я, - может, Вы сами покажете, чего Вы добиваетесь?
Показывать всегда легче, чем играть. На репетиции Юрий Петрович взлетел на сцену, разбежался и на полной скорости врезался в стену, потом еще раз...и, в результате, ему вызывали скорую помощь. Вскоре он, правда, пришел в себя и этот эпизод отменил.

---

Я мечтал сыграть женскую роль, прочитать женский монолог. Наверное, мне удавалось, но я не специализировался на этом. Поэтому подобного в моей театрально-эстрадной жизни мало. В спектакле Театра на Таганке "Бенефис" по произведениям А.Островского мы с Борисом Хмельницким были Счастливцев и Несчастливцев, и одновременно выступали в качестве конферансье. Появлялись на сцене, как бы разбивая своим появлением разные сцены спектакля. Общая постановка была Юрия Любимова, но каждый фрагмент режиссировали отдельно Вениамин Смехов и Борис Глаголин.
В одной из сцен - "Женитьба Бальзаминова" я открытым приемом надевал специальный платочек с пришитыми к нему усами и играл сваху Бальзаминова. Вместе с великолепными актрисами нашего театра - Маргаритой Докторовой и Галиной Власовой мы были старушками.
Я сидел в платочке с усами за столом, и у зрителей не было никаких сомнений в том, что я старушка. Все с интересом смотрели. Я нашел у А.Островского текст и сказал его на сцене:
- В нашей деревне, тут недалеко, бабу нашли. С усами. - и тут все посмотрели на мои усы. В зале стоял стон, не от самого приема, а от фокуса, абсурдности того, что я играю. И наговор у меня был:
- Ой, что вы!.. - и, причмокивая, вытирал ладонью уголки рта.
Спектакль быстро сняли с репертуара, но не потому, что вышла разгромная статья в журнале "Огонек".

---

Мне интересно находить в жесткой режиссуре Ю.Любимова какой-то характерный для моего образа текст, жест или мизансцену. Но всегда приходится пробиваться через режиссера. На репетиции спектакля "Пристегните ремни", поставленном по пьесе Г.Бакланова, мне пришла в голову смешная фраза. Я предложил ее Ю.Любимову, но Юрий Петрович отказался:
- Нет, это не смешно.
- Давайте, я скажу, и посмотрим, как отреагирует зал?
Зал рыдал. И Любимов вошел за кулисы и сказал:
- Отсебятину Фарады утверждаю!

...На репетиции спектакля "Пристегните ремни!" был случай, похожий на историю с маклером. Я играл сержанта по фамилии "Парцвания", грузина. Моего героя убивали, и по ходу пьесы я должен был сползать по стене. Я попробовал и, почесывая спину, сказал Любимову:
- Стенка рифленая. Очень больно сползать.
- Больно, больно! - взорвался Любимов, - ты прямо как барышня... - И поднялся на сцену, чтобы мне показать. Съехал разок и ... объявил перерыв.
- Все, - говорит, - я тебе больше не буду показывать, потому что ты мне только травмы наносишь.

У каждого человека своеобразное чувство юмора. Но у некоторых людей чувство юмора - полное, это идеальный вариант. Такие люди существуют, и общение с ними доставляет мне громадное удовольствие. У таких людей искрометная реакция, моментально в диалоге возникает пикировка. Такие люди обычно непосредственны, смеются на мою удачную шутку, а я смеюсь на их удачную шутку. Но только на удачную. И немедленно возникает переоценка - старик, ну это же не смешно! Идет словесный поединок в хорошем смысле этого слова.
Любимов великолепный задумщик, постановщик, режиссер. Глядя на то, как он ведет репетиции, можно учиться, как в театральном институте. Идет процесс преподавания. Можно с чем-то соглашаться, с чем-то нет, но это - магия. Это огромное знание театра, это свое дело.

---

РАЗДЕЛ ТЕАТРА

Так называемый раздел Театра на Таганке - очень больной вопрос. Возможно, сейчас это уже тупая боль, но рана осталась. Николай Губенко и Юрий Петрович Любимов были не только творческими коллегами, они были как отец и сын. Н.Губенко - воспитанник детского дома. Когда он пришел в труппу, ему было негде жить, и некоторое время с разрешения Ю.Любимова он жил в театре.

Позже, когда Ю.Любимова лишили советского гражданства, Н.Губенко возглавил театр и боролся за сохранение любимовского репертуара и за то, чтобы вернуть Юрия Петровича в театр. Юрий Петрович приехал в Москву и жил в квартире Н.Губенко на Фрунзенской набережной.

Н.Губенко великолепный актер и хороший кинорежиссер. Однако как театральный режиссер он себя нигде не показал. Кое-что добавил в постановку спектакля "Владимир Высоцкий", а когда вернулся Ю.Любимов, Н.Губенко убрал свои дополнения, потому что они были чужды любимовской режиссуре.

Союз этих двух людей продолжался до тех пор, пока Николай Николаевич не стал министром культуры СССР в годы правления М.Горбачева, и с тех пор он сильно изменился. Хотя те, кто знают его давно, говорят, что Николай Николаевич был таким всегда.
Одно время мы с Н.Губенко дружили домами, бывали друг у друга в гостях. У меня появились к нему претензии только после того, как Николай Николаевич стал вести себя вызывающе по отношению к Юрию Петровичу, оскорблял его публично. Это вызывало удивление, я пытался как-то его остановить, к сожалению, это было уже невозможно. Часть труппы приняла сторону Н.Губенко и пошла на открытый конфликт с Юрием Петровичем. Это было унизительно, и я не понимаю, как он выдержал. Н.Губенко поставил Ю.Любимову ультиматум - либо он вернется в Россию и будет питаться той же "отдельной" колбасой, что и вся страна, либо Юрий Петрович остается за границей, а у театра будет новый художественный руководитель.

В Театре на Таганке началось страшное время. Театральная общественность вяло реагировала на этот конфликт, но все-таки, в основном, придерживалась позиции Ю.Любимова. А коммунистические деятели и псевдо-патриоты симпатизировали Н.Губенко и смотрели на Ю.Любимова как на отщепенца, как на человека, лишенного советского гражданства.

Летом артисты разошлись в плановый отпуск, на месте оставались только административные работники и бабушки из ВОХРа на служебном входе. Однажды явилась группа артистов нашего театра, примкнувшая к Н.Губенко, и захватила новое здание. Всюду сменили замки, разграничили новое здание со старым. Часть отвоеванного помещения сдали в аренду коммерческому банку. Таким образом банк получил право на охрану всего захваченного помещения. Когда собрались артисты из любимовской труппы, сделать уже ничего было нельзя. Милиция вмешиваться не захотела.

Бесконечной вереницей потянулись арбитражные суды, на заседания которых Н.Губенко водил за собой абсолютно всех, кто перешел на его сторону. А с нашей стороны ходили юрист, директор театра и Валерий Золотухин. Первое время ходила Алла Демидова.

Несмотря на решение мэра о возврате здания, несмотря на благосклонное отношение к Ю.Любимову Президента, ничего не изменилось. Обстановка в стране была хаотичная и на очередной театральный конфликт никто не обратил особого внимания.

На сегодняшний день существует непонятное "Содружество" артистов Театра на Таганке, которое имеет очень слабый и чрезвычайно маленький репертуар. Каждый сезон какой-нибудь из спектаклей "Содружества" получает приз самого слабого спектакля сезона в Москве, начиная с постановки пьесы "Чайка". Труппа Н.Губенко поредела, одни актеры ушли, другие чувствуют себя плохо и творчески, и физически.

Юрий Петрович - создатель Театра на Таганке. Делить помещение хозяина, отца - это непристойное занятие. Тяжелая болезнь Леонида Филатова глубоко потрясла и "Содружество" и любимовцев. Обе труппы были внимательны к Лене. К сожалению, это ничего не изменило в отношениях между собой. Стена существует до сих пор. Стена в буквальном смысле, с разными замками, разными печатями и разной администрацией.

Великолепные актеры - Татьяна Жукова, Татьяна Лукьянова, Рамзес Джабраилов, Зинаида Славина, Инна Ульянова совершенно выпали из театрального поля зрения. И.Ульянова не сходит с экранов в качестве рекламы чистящих средств "Коммет". Когда-то она великолепно играла в спектаклях. Т.Жукова блистательно вела спектакль "Деревянные кони" Федора Абрамова, была ведущей актрисой театра.

Жизнь театра в наращивании репертуара. Любимовский театр живет, потому что репертуар его постоянно пополняется.