Премьера состоялась 6 июня 2000 года

Из рецензий:

Такого жесткого, стремительного, наполненного бешеной театральной энергией действа на московской сцене давно уже не было: на этот раз Юрию Любимову попался достойный противник. Любимов ополчился на официального - присвоенного сначала советской, а потом державной постперестроечной традицией - Пушкина и разделал его как бог черепаху. Судя по всему, режиссера вдохновлял и амбициозный телевизионный проект - когда Пушкина декламировали все, за кого зацепилась телекамера (особенно отличился Владимир Вольфович), и энное количество бездарных памятников, и украшенные профилем Александра Сергеевича шоколадные обертки, и то психопатическое общенациональное камлание, которым у нас его окружают. Слова, которые Гоголь предпослал "Ревизору" ("Неча на зеркало пенять, коли рожа крива"), можно было бы отнести и к этому спектаклю: Любимов поставил его и об "Онегине", и о нас.

Юрий ЛЮБИМОВ: реплики перед премьерой
Когда схлынуло юбилейное пушкинское половодье, которое в 1999 году смело все на свете, я решил - вот и хорошо. Все прошло, а теперь и мы изобразим то, что нам удастся. И мы попытались просто прочесть "Онегина" - со смыслом, обрисовав характеры, в определенных музыкальных ритмах и не нарушая смысла Александра Сергеевича. Основным здесь, на мой взгляд, стал темпоритм: без него нельзя постигнуть стихотворную форму. Если она не ритмична, то становится однообразна - и вы проспите весь спектакль.

Нам хотелось выявить суть пушкинского романа - ведь у нас многие, к сожалению, больше знают оперу. (Я ее, кстати, не очень люблю, мне скорее по душе "Пиковая дама" - хотя либретто ужасные и там, и там). К тому же в пушкинском оригинале смысл зачастую совершенно иной, чем в опере "Евгений Онегин".

Сегодняшняя жизнь так стремительна, потоки информации, обрушивающейся на зрительские головы, столь сильны, что нам волей-неволей приходится этому соответствовать - театр должен уметь отстоять свое место. Сейчас его теснят все кому не лень и в особенности телевидение: оно показывает все, что угодно, и чуть ли не в нашей постели ночует.

Вот поэтому в нашем спектакле и участвуют такие прославленные артисты, как Иннокентий Михайлович Смоктуновский и Иван Семенович Козловский... Да нет же, не волнуйтесь, из гроба они не выходят. Хотя перед премьерой я и сам боюсь: придет Александр Сергеевич, посмотрит спектакль и - как положено завзятому дуэлянту - даст по голове пистолетом....

Алексей Филиппов
"Известия", 7 июня 2000 года

"ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА": «Предвижу все — вас оскорбит» — первая строчка в спектакле. Так что условия игры заявлены сразу, на обманутые ожидания сетовать не приходится, и действие разворачивается со стремительностью горнолыжного спуска. Любимов верен формуле — только 23% смысла зритель получает через слово (даже если слово — пушкинское). А значит, оставшиеся 77% надо забить до отказа действием, трюками, музыкой, пластикой, пародийной интонацией — на Вознесенского, Гребенщикова, Веронику Маврикиевну и даже (о, Боже!) на Высоцкого. Тут тебе и театр теней, и китайская опера, и французский шансон, и цирковая акробатика. На Таганке как-то стесняются разглагольствовать о душе, то бишь о жизни человеческого духа, но профессиональную умелость и почти безупречное владение телом, голосом, музыкальными инструментами демонстрируют с гордостью и полнейшей самоотдачей. И в этом смысле молодая Таганка (особенно мужская ее часть: Дмитрий Муляр, Влад Маленко, Александр Цуркан, Тимур Бадалбейли) — самая «нераскрученная» из всех молодых трупп и самая бесшабашная — вызывает все больше симпатий.

Ольга Фукс
"Вечерняя Москва", 7 июня 2000 года