- Нет, не родственник. Однофамилец. Отец у меня был военным, служил в Кишиневе. Там женился - родился я. Когда родился мой младший брат, папа уволился из армии, но мы так и остались в этом городе. Я учился в музыкальной школе, играл в детских оркестрах… Не думал, что стану артистом, музыкантом хотел быть. Я играл, у меня был замечательный голос в детстве, звонкий. И вот когда я был маленьким, мы всегда смотрели в семье парад на 9 мая - папа был военным, дедушка - фронтовик… И однажды я посмотрел и мне очень понравились ребята, которые открывают парад - такие мальчики в красивой форме, так красиво ходят, играют на инструментах, стучат на барабанах… Я спрашиваю: "Из какого они училища, пап?" Папа говорит: "Есть такое училище в Москве, но оно единственное в союзе, поэтому туда нереально поступить". Ну, в моей жизни многое делается вопреки… В общем, я поступил в это училище, чему очень рад - хорошую школу прошел. Закончил училище…

- Московское Военно-музыкальное училище. Потом играл в оркестре. На тот момент это был лучший оркестр - оркестр штаба Московского военного округа. Я прослужил в штабе три года и после этого уволился из армии, потому что поступил в Щукинское училище на курс Марины Александровны Пантелеевой. Замечательный педагог, один из немногих оставшихся педагогов в Щукинском училище, которые могут дать настоящую вахтанговскую школу. И я очень счастлив, что у нее учился.

- Сначала - очень тяжело. Я был самый старший на курсе, некоторые были совсем детьми. Я поступил в 23 года, а одной девочке, например, было 15 лет. Они другие совершенно, и я другой. Я уже из другого поколения. Было сначала сложно найти контакт с ними, было сложно заниматься вообще. Я ведь думал: поступил в театральное училище - ну давайте мне роли, я буду играть. А там какие-то упражнения… Я помню, у нас было упражнение - пронести чашку, полную воды, на открытой ладони. Называлось "на свободу мышц". Я не понимал, зачем это вообще нужно? Потом все понял…

- Нет, я себя не считал артистом, просто все эти упражнения сначала были мне очень скучны, я не понимал, зачем они нужны. Зачем нужно носить кружку с водой? Что это может дать артисту? А артистом я себя не считал, нет. Я и сейчас себя артистом не считаю. Это заслужить надо. Я, может быть, и никогда не буду артистом. Кто знает, как жизнь сложится? Может, я завтра уйду из театра? И все. Я не знаю, что произойдет завтра, например… Понимаешь, я люблю эту профессию. Я очень люблю эту профессию. У меня есть две замечательные профессии: я музыкант и актер…

- Мой инструмент - труба. Также я играю на фортепиано, на гитаре… Специальность у меня - духовые и ударные: педагог музыкальной школы и дирижер. А в Щукинском - артист театра и кино и мастер художественного слова. В Щукинском все было замечательно. Были, конечно, свои проблемы, свои трудности… Но в то же время я понимаю, что, наверное, это одни из лучших лет в моей жизни. То же самое могу сказать про Военно-Музыкальное училище. Вот прошлой ночью мне снились ребята из военного училища, какие-то мои товарищи. Я не понимал, что происходит? Почему вдруг? Не зря же это приснилось все? Значит, нужно о чем-то задуматься?

- Общаюсь, не со всеми, конечно, но с некоторыми общаюсь. То же самое с ребятами из Щукинского. Естественно, там были друзья, были любимые люди. Замечательные педагоги были, замечательные, мне очень повезло. Я многому научился в Щукинском училище и много сыграл хороших ролей. Я играл в "Короле Лире" Эдмунда - это был мой первый педагогический отрывок. Играл Ричарда ???, например. А на дипломном спектакле играл Д'Артаньяна. У нас был спектакль "Три мушкетера". Я сначала говорил: "Три мушкетера" - ну что это?! Серьезное надо сыграть, а тут…" А получился замечательный спектакль! Тоже вопреки. Люди просто приходили… и уходили другими. А когда люди уходят после спектакля другими, значит, с ними что-то произошло, значит, не зря все. Очень веселый, очень хороший спектакль был. Я по нему даже скучаю сейчас. В общем, в Щуке мне было нескучно. И так получилось, что я попал в Театр на Таганке, когда учился на 4 курсе. С октября я начал здесь работать. И это был ужасный год в смысле занятости, я не высыпался - там сдавал госэкзамены и пытался что-то хоть посещать, а здесь у меня сразу семь или восемь спектаклей было. Только вводы, потому что ушли замечательные ребята - Влад Маленко, Юра Мазихин. Я думаю, это потеря для театра. Вчера, например, я видел на видео старый "Театральный роман". И там у Маленко с Мазихиным замечательная сцена, которой нет сейчас в спектакле. Жалко, сцена хорошая… Так получилось, что я играю многие роли Влада. Я играю по-другому, я сознательно делаю это по-другому.

- Любимов не видел. Он увидел только на спектакле. Увидел, ему понравилось, он сказал: "Оставляем. Пойдем дальше". Но я очень сильно переживал. Я все время подбегал к Юле, нашему помрежу, спрашивал: "Скоро уже моя сцена?" Она говорила: "Да не переживай, я тебя позову". Я только отойду от нее, думаю: "Ой, не дай бог я не успею!" Подхожу опять: "Я лучше здесь постою". Она: "Да иди, успокойся, я тебя позову по трансляции, все нормально будет". Я ушел наверх, открыл текст, проиграл его в голове, потом спустился, говорю: "Юль, скоро уже?" - "Да еще нескоро, успокойся, Дима!" В общем, сто двадцать вариантов уже было проиграно до того, как я вышел на сцену. Как я играл, я не помню, потому что все происходило как в тумане.