Из интервью с Валерием Золотухиным, опубликованного в журнале "ТВ
Парк " №37за 1998 год.
- В кино Вы долго, как говорили критики, "воплощали подлинно
народные характеры, порою близкие фольклерным". И в этом качестве
кинематограф Вас со страшной силой эксплуатировал. Вы на него не
в обиде?
- Все происходило по обоюдному
согласию. Первым в этом ряду был фильм "Пакет" про Петьку-буденновца.
Образ близкий к Бумбарашу. Я не пошел в оперетту, хотя учился на отделении
артистов музкомедии, но амплуа мальчика из народа с баяном или аккордеоном
за мной как-то сразу закрепилось. Это у Любимова я сразу начал с Грушницкого
в "Герое нашего времени". Видно, Юрий Петрович находился
в безвыходном положении - на роль Печорина он назначил Николая Губенко
и ему нужен был такой же нестандартный Грушницкий.
- Это произошло в 1964 году, сразу
после рождения Таганки?
- Через несколько месяцев.
Я показался в конце сезона. И год играл в двух театрах. Дикие деньги
зашибал, по семьдесят пять рублей в каждом. Бывало. первое действие
отыграю в "Моссовете", сажусь в такси, на ходу снимая грим,
и мчусь на Таганку, чтобы успеть ко второму действию. А там уже антракт
затягивается, Любимов ходит злой...
- Значит, другую сторону Вашего дарования,
скажем так, нефольклорную, открыл Любимов?
- На Таганке, в спектакле "Десять
дней, которые потрясли мир", я тоже крестьянина играл - одного
из ходоков к Ленину. Юрий Петрович до этого посмотрел "Пакет".
Вообще-то, Любимов к кино относится пренебрежительно - за искусство
не держит и иначе как киношкой не называет. А про "Пакет"
сказал: "Вы удачно сыграли". Это я подбираюсь к спектаклю
"Живой" по Борису Можаеву, который стал лучшим спектаклем
театра, легендой и моей судьбой. Его запретили, он лег на полку на
двадцать один год. Но моя встреча с прозой Можаева в 1968 году тем
не менее состоялась, режиссер Назаров снял по его повести фильм "Хозяин
тайги", где я снова сыграл такого мужиковатого героя - милиционера
Сережкина.
- Как Вы пережили
раздел Таганки?
- Много лет прошло, надо вспомнить
свои ощущения. Для меня это было за гранью понимания, как умственного,
так и душевного. Представить себе не мог, что против Любимова можно
затеять подобную акцию. Законопослушание у меня в крови, я человек
порядка и лада. Если кто-то или что-то мне не нравится, я должен уйти
и работать в другом месте. Только зачем нужен скандал, дележ, суды?
Наверное, были причины, обиды накопились, но разборки вылились в драматическую
форму - все переругались. Это скверно отразилось на душах тех, кто
отделился. Но ведь они могут сказать то же самое и о нас.
|
