- Дима, как ты решил стать актером?

- Я не мечтал с детства об этой профессии. Где-то ближе к старшим классам решил, что буду поступать в театральный. Родители поддерживали меня в этом. Моя мама - преподаватель русского языка и литературы - в свое время проводила разные поэтические вечера, выступала… Она очень хорошо читает стихи. Наверное, у нее я чему-то научился. Но мои детские или школьные выступления не связаны с желанием стать актером. Это, конечно, развивает слух, например, но не более того. И в театральных кружках я не занимался. Такое вот спонтанное решение.

- Но ты ведь не из Москвы. Приехать в столицу поступать в театральный институт - это поступок.

- Да, наверное. Я из маленького городка, размер которого, скажем, можно определить наличием одного кинотеатра. Когда решил поступать, встретился с актером из Брянского театра, он мне посоветовал, что лучше читать и т.д.

- Ты не только в Щукинское поступал?

- Нет, как правило, все абитуриенты поступают в пять крупных театральных ВУЗов. Где повезет, там и остаются. В первый раз я не поступил, меня почти брала Судакова в ГИТИС… Знаешь, меня удивляет, что люди поступают пять-семь раз. Это достаточно тяжелая травма, когда ты почти доходишь, а оказывается, все кончено. Я полгода потом даже не думал об этом. Поступил в другой институт (не театральный) и стал снова готовиться, уже как-то более осознанно.

- То есть ты не планировал поступать именно к Любимову?

- Нет. Это вообще интересная история. Через год я снова приехал поступать, несколько дней в разных ВУЗах читал, где-то проходил на следующие туры. Потом увидел объявление о том, что набирается студия при театре на Таганке. Набирали только москвичей, а так как я не москвич, то не имел права принимать участие. И я уехал, потому что куда-то не прошел, может быть, немного устал. Решил сделать перерыв. А это был предпоследний день набора. Приехал я в Брянск… Знаешь, сейчас мне кажется, что, наверное, это была судьба. Только когда я оказался в родном городе, походил, подумал: "А почему я даже не попробовал туда поступить?" И тогда я опять взял билет и вернулся в Москву. Было раннее утро. Я думал, что приду одним из первых, а возле театра собралась толпа, составляли списки, я уже был какой-то четыреста тридцать восьмой. И если бы не дождь, который начался с утра… Нас (тех, кто стоял на пороге) пожалели и пустили в театр. А людей, которые приходили потом, уже не пускали. Вызывали строго по спискам, по десять человек. А уже к восьми вечера решили, что прослушают только тех, кто находится в театре. Мне повезло, что педагог Сабинин, который руководил на первом прослушивании и "выгонял" (как говорили) всех немосквичей, куда-то ушел. Остальные члены комиссии были более благосклонны.

- Ты приехал в Москву один, не скучал по дому?

- Нет, тогда не было такого ощущения. Оно потом иногда стало появляться - внезапное ощущение одиночества - летом, когда жарко, вокруг толпы людей, машины… А когда ты приезжаешь с определенной целью... Я же приезжал, чтобы поступать.

- А потом, когда ты остался здесь учиться?

- Знаешь, у всех возникает щемящая тоска по родным местам где-то через два месяца. Никого нет… Это я даже знаю по своему брату, он сейчас учится в РАТИ. Ему тоже очень хотелось уехать домой. Но потом это проходит. После Нового года уже такого не чувствуешь.

- Ты когда-нибудь думал о том, что бы произошло, если бы ты не вернулся тогда в Москву и не стал актером?

- Ты знаешь, я вчера только об этом думал. Мне вспомнился Брянск, институт, люди, с которыми я учился…

- А где ты там учился?

- В педагогическом институте на факультете русского языка и литературы. Было очень интересно, такая довольно свободная атмосфера. Почему-то потом в Щукинском училище не было такого же ощущения. Интересно, конечно, было учиться, но на первом курсе я себя не особо проявлял, больше смотрел, как другие что-то делают.

- То есть сейчас ты не можешь представить, что живешь не здесь, а там?

- Не могу. Я понимаю, что там другая атмосфера, другой ритм. Сейчас бы я уже не смог жить где-то еще. Москва стала для меня родным городом, довольно много лет прошло с тех пор, как я приехал сюда поступать.

- Твоя первая роль была…

- В "Подростке". Этот спектакль мне очень дорог. Первая большая роль. Довольно сложно было, потому что в училище было мало ролей людей моего возраста, но часто я играл стариков. А тут столкнулся с тем, что должен был играть молодого героя Достоевского. Играть от себя, от своего лица в какой-то степени…

-Что для тебя значит "трудная роль"?

- Вот, например, есть произведение "Театральный роман" и персонаж Максудов, а есть Булгаков и его биография. И в спектакле "Театральный роман" все это смешано: личные судьбы Булгакова и его героя. Они довольно разные. Поэтому и играть сложнее. Но трудно в процессе репетиций, а к моменту выпуска все становится на свои места. Знаешь, может, это нехорошо, но в последнее время бывает такое, что я отдыхаю во время работы, играю себе в удовольствие. Есть, конечно, затраты, но это не превращается в каторжный труд. Раньше было больше неуверенности, надо было больше готовиться перед выходом, как-то себя настраивать. Сейчас уже не так. Но иногда появляются такие "ловушки" в спектаклях: все, вроде, шло хорошо, а примерно на десятом спектакле что-то вдруг не получилось. Ты думал, что все уже отработано, а пришел, например, усталый и не справился.

- А ты не хотел бы играть реже?

- Сейчас, наверное, хотел бы. Я думаю, что играть часто и хорошо - очень трудно, а играть плохо не хочется. Поэтому иногда приходится заставлять себя играть хорошо. Конечно, мой сегодняшний график (я играю практически каждый день) развивает некую мобильность включения в работу. Но все равно я считаю, что должно быть свободное время, чтобы что-то почитать, сходить куда-то.

- Сейчас ты успеваешь читать, ходить в другие театры?

- В театр почти не хожу. Конечно, когда получается, стараюсь посмотреть что-то… Знаешь, я понимаю, что нужно это делать, но когда выдается свободный вечер, почему-то не возникает желания идти в театр. Наверное, меня не притягивает это пространство. А что касается чтения, я читаю, безусловно, но как-то в данный период урывками.

- Когда смотришь спектакль в другом театре, воспринимаешь его как простой зритель или как актер?

- Как зритель. Просто смотрю пьесу, а уже потом могу анализировать, как актеры играли и т.п. И какие-то студенческие спектакли тоже смотрю с интересом, потому что это свежая, живая энергия, такая отдача… Так что я не воспринимаю постановки других театров с позиции актера.

- Дима, кто из твоих героев ближе тебе по духу?

- Знаешь, актер, с одной стороны, играет себя. Когда ты находишься на сцене, ты раскрываешься, раскрываешь себя, свой характер. То есть получается, что это я. Но при этом актер - это такая "губка", которая впитывает много особенностей поведения других людей. На меня, например, воздействуют хорошие работы других актеров. Получается, что ты из всего что-то черпаешь и сам приводишь в какую-то систему. Чем-то "обрастаешь", а потом на сцене все это раскрывается.

- То есть во всех своих героях присутствуешь ты сам?

- Да, безусловно. Почти во всех. Ну, например, Дамис в "Тартюфе" по возрасту мне уже совершенно не соответствует. Здесь я изображаю кого-то. А в других ролях…

- А любимые роли есть?

- Да, наверное, все роли любимые. Онегина нравится играть. Наверное, потому что я люблю Пушкина. Вообще, всем (насколько я могу судить по общению с коллегами) приятно играть в этом спектакле, читать хорошие стихи.

- Импровизировать любишь?

- Да, люблю. Но все зависит от настроения, конечно. Бывает, появляется какой-то озорной момент на сцене, происходит что-то неожиданное, от этого становится интересно. Мне нравится, когда коллеги импровизируют. Так веселее.

- Расскажи об отношениях "актер - зритель". Влияет ли на тебя зрительный зал?

- Я не могу сказать, что реакция зрительного зала имеет для меня решающее значение, поскольку есть свое собственное отношение к тому, что ты делаешь, некая самооценка того, что происходит на сцене. Конечно, если публика реагирует на те сцены, на которые должна реагировать, это очень хорошо. Это дает какие-то положительные эмоции, возникает ощущение совершенной свободы, ты преодолеваешь какой-то последний барьер. Устанавливается контакт. Но все равно спектакль - это не творческий вечер, поэтому прямого общения нет. Еще всегда можно понять, какого рода публика (более или менее интеллектуальная) сидит в зале. Когда, например, не возникает никакой реакции на вещи, требующие определенных знаний, понятно, что зрители - скорее всего школьники. Это чувствуется.

- А внимание зрителей для тебя имеет значение? Когда цветы, например, дарят?

- Мне приятно, когда дарят цветы незнакомые люди, а не те, которым я помог пройти в театр. Последнее выглядит как благодарность. А когда человек пришел в театр, купил цветы, ему понравилась твоя игра - это, конечно, гораздо приятнее. В актерской среде вообще ходят разные шутки насчет цветов: кто деньги сдавал сегодня, тот и получает.

- На тебя оказывает влияние игра партнеров?

- Наверное, да. Но как-то одна актриса мне сказала, что смотрела спектакль, где партнеры играли плохо, а главный герой все равно играл хорошо. Конечно, по большому счету, так и нужно. Безусловно, партнеры оказывают влияние. Когда партнер плох, очень трудно составить диалог, игра получается искусственной. Приходится внутри себя отвечать на вопросы или задавать их - вести внутренний диалог. Так что я думаю, можно играть хорошо, даже если рядом играют плохо. Это гораздо тяжелее, и результат, конечно, не тот, который должен быть.

- Тяжело выкрутиться, когда партнер забывает сказать реплику, которая для тебя очень важна?

- Мне не тяжело. Всегда можно либо пойти дальше, либо как-то по-другому выйти из положения. Я против того, когда начинают подсказывать таким образом: "А вы вот сейчас хотели сказать то-то и то-то". Все можно сделать гораздо естественнее и проще.

- Есть партнеры, с которыми тебе легко играть всегда?

- Да. Людей, с которыми трудно играть, меньше.

- А друзья среди коллег есть?

- Я надеюсь, что да.

- Как ты относишься к критике?

- Конечно, критика мне небезразлична. Но я не припомню, чтобы меня сильно ругали. А раньше, например, я замечал, что, если меня хвалят после спектакля, то хочется это сразу приостановить. Но в то же время, если ничего не говорят, то я тоже обращаю на это внимание. Я как-то прочел в Интернете после восстановления "Карамазовых", что я вырос из этой роли и т.п. Я тогда подумал, что наоборот спектакль прошел очень хорошо. Потому что Алеша… Чем роль сложна: он, как правило, очень понимает человека, с которым разговаривает, поэтому ему доверяют. Он ненавязчив и крайне деликатен. Поэтому у зрителей может возникнуть впечатление, что как-то не проявляется человек на сцене. Но не вся критика для меня важна. Если человек не принимает какую-то мою работу, значит у нас просто разные точки зрения. Конечно, важны некоторые советы коллег, людей, которым доверяешь.

- Ты помнишь свой первый автограф?

- Нет. Просто я к автографам отношусь весьма скептически. Мне кажется, если ты берешь у кого-то автограф, этот человек должен столько для тебя значить…

- То есть ты не думаешь, что для кого-то можешь быть именно таким человеком?

- Я думаю, что в театре это, как правило, дань некой традиции. Увидел, что человек ходит в фойе: "Дайте ваш автограф". Я раньше иногда спрашивал: "Зачем он вам?" Сейчас уже не интересуюсь.

- Вы сейчас в театре готовите какой-то спектакль?

- Мы… Да, театр готовит спектакль, но я попросил Юрия Петровича, чтобы он меня освободил от этого.

- У тебя есть кинороли?

- Есть, не много, но есть. Скоро, наверное, выйдет фильм, А. Сорокина (рабочее название - "Приз - полет в космос"). Я снимался в роли доктора Михайлова, который живет в России во времена Сталина и работает в секретном институте. Это был мой первый опыт в кино. Потом была небольшая работа у Бориса Токарева в фильме "Не покидай меня, любовь".

- А фильм о Есенине?

- Этот проект еще только начат, мы отсняли часть сцен, но поскольку сейчас на это нет денег - возникла пауза. Сколько она продлится - неизвестно. Но эта работа мне очень дорога.

- Дима, ты музыке учился?

- Да, я закончил музыкальную школу по классу скрипки.

- А стихи пишешь?

- В последнее время - мало. Это все перешло в юмористические, театральные капустники, ежегодные поздравления.

- Как ты считаешь, какой у тебя характер?

- Одним словом я не смогу, наверное, определить… Это сложно.

- Ну, например, с людьми тебе легко общаться?

- Иногда да, иногда нет. Все равно, общаясь с людьми, остается что-то такое, что известно только тебе, чем ты не делишься практически ни с кем. Я не могу сказать, что я открытый человек. Такой "закрытый человек со способностями открываться" (смеется). Иногда я завидую людям, которые в компании очень легко сходятся с другими. С ними легко общаться. Я научился, конечно, в театре тому, что могу вести себя так или иначе, выглядеть веселым, но это не будет означать, что я такой. Вообще, актеры с одной стороны счастливые люди: они имеют возможность раскрываться на сцене. И я очень ценю эту возможность… Еще актерам часто нравится некое балагурство, веселье, общение в компаниях, на репетициях. Такой способ жизни их устраивает. Но должно быть что-то еще, какое-то уединение, на которое трудно найти сейчас время.

- Отчего у тебя может улучшиться настроение?

- Скорее наоборот. Лучше спросить, отчего у меня может появиться плохое настроение. А оно появляется, когда начинаешь себя анализировать: кто ты, зачем? Мне все время кажется, что я не делаю чего-то, что нужно делать. Это чувство присутствует почти постоянно. Такое ощущение, что я занимаюсь немножко не тем… Мне интересна эта профессия, но ведь есть что-то еще, чему надо уделять время и на что его не хватает. Плохое настроение возникает, когда занимаешься тем, чем не нужно заниматься. А хорошее настроение появляется, когда ты что-то сделал и доволен тем, что получилось…

- Ты счастливый человек?

- Иногда - да. Счастье - это такой момент кратковременный, поэтому… Ну, скажем, мне интересно. Пока что.