|
|
 |
|
|
- Сначала сказать "вы", а потом "ты". И посмотреть, что из этого получится. Если человек существует на моей волне, то мы свободно перейдем на "ты", если нет - тогда я с таким человеком долго не общаюсь, только по делу. Да весь мир общается на "ты": английский язык - международный. - Детство часто вспоминаешь? - В последнее время да. Потому что жизнь не очень. И детство было нелегкое, но ощущение от него все равно хорошее. Просто, когда человек взрослеет, мир становится очень тесным и маленьким, а в детстве все по-другому. В детстве очень боишься этого мира, но он, тем не менее, заманчивый. И жить приятней, чем, когда ты уже стиснут обстоятельствами, работой, отношениями с людьми, обязательствами в семье... Ну, и так далее, и тому подобное. Но вернуться - бессмысленно, это забава для ненормальных людей - впадать в детство. - А сложно иметь жену-актрису? (жена А. Лырчикова - актриса Театра на Таганке Рената Сотириади). - Ну, во-первых, она не актриса. Она училась у Юрия Петровича и пригодилась в качестве актрисы. Вообще она практикует сейчас как режиссер. А здесь просто ее место работы. Хотя и актриса она "крепкая". А сложно или нет? Конечно, сложно, потому что режиссер - профессия волевая, и ей очень нелегко переключаться в семье, тем более, я артист, Рената думает, что она и в семье режиссер.
- Играл. Был "Сон в летнюю ночь", потом "Мещанин во дворянстве", короче, когда у нее бывают сбои с артистами, мне приходится ее выручать. Мы друг друга очень хорошо понимаем, и у меня нет никаких амбиций... По делу я ей доверяю на 100%, потому что у нее со вкусом все в порядке. - Ты себя лучше чувствуешь на сцене или в жизни? - И там, и там - плохо. Но надо же себе отдавать отчет в том, что жизнь - вещь тяжелая, но не нужно по этому поводу грузиться. По-моему, это бессмысленно.
- По работе. Я ждал, когда закончим съемки по Толстому, и сразу же подстригся, потому что меня пригласили в сериал... Ну, скажем, подыграть. Платят деньги. Семья большая - деньги нужны. С волос денег не возьмешь, а вот я решил все-таки взять - подстригся. Надеюсь, все будет в порядке, снимемся...
- Да не особо активно... Активно не дает сниматься Юрий Петрович. Душит.
- Не очень много... Ну, как не очень? А что, нужно упираться, чтобы вообще не продохнуть? Вот Аня Агапова тоже у нас не особо много играла - получила "заслуженную", а вот Настя Колпикова, которая "пашет" днем и ночью и вообще положила всю свою жизнь на театр, не получила ничего. Так зачем я буду, как Настя, упираться, когда у меня трое детей. У Насти детей хотя бы нет пока. Но ведь до прошлого сезона я работал только в "Тартюфе", в "Хрониках"... И все. Потому что из "Онегина" я ушел в свое время, в "Театральный" меня не взяли, короче, я личность такая... одиозная в глазах Юрия Петровича. Неуловимая. А в связи с уходом некоторых актеров, пришлось выручить театр и ввестись и в "Сократа", и в "Театральный роман", и в "Онегина". С прошлого спектакля я в "Мастере" играю. Но, по-моему, этот спектакль немножко провисает в связи с уходом Юрия Викторовича Беляева. Поэтому сейчас, играя в нем, я не испытываю того удовольствия, которого лишил меня Юрий Петрович года 2 назад. Сейчас я прихожу на спектакль и отбываю повинность. Такое случается. Но нужно отбывать достойно. Нужно профессионально отбывать, чтобы спектакль от этого не страдал. Другое дело, что, когда ты с вдохновением играешь, это, конечно, лучше. Но так не всегда бывает.
- Я с удовольствием читаю сценарий, воображаю, как это будет хорошо и здорово, а когда сталкиваешься с процессом съемки, то приходишь в недоумение, потому что, например, в советском кинематографе, к артистам было отношение другое: с ними работали, а сейчас работают с лицом. То есть: "Вот ты подходишь, а ты - нет. - Почему? - А вот потому что..." Как артисты интересуют Полищук, Стеклов, например, ну, то есть, набор лиц, раскрученный в советское и постсоветское время. Слава богу, кто-то там появляется, но вот так, чтобы назвать хорошего артиста молодого, открытие какое-то... Вот так сразу - это трудно...
- В меру. Я постоянно нахожусь в этом вялотекущем процессе. Потому что активно я сам собой не занимаюсь - семья, и у Ренаты надо поиграть. То есть, как правило, в кино протоптанная дорожка - это тусовка. Надо быть всегда на подхвате, иметь знакомства... Шапочные... Чтобы тебя помнили.
- Да, совершенно верно. А я этим не занимаюсь. У меня характер вредный, упертый, как у барана. Я не могу из одного фильма в другой с кем-то тусоваться, знакомиться. То есть с удовольствием, но если мне это не интересно, я не буду этого делать! А это нужно делать. Так же, как и в театре. Поэтому я уже к кинематографу и к театру так легко отношусь. У меня другие ценности. А это я использую как зарабатывание денег, потому что ничего другого я делать не умею, только кирпичи класть: в свое время я был профессиональным каменщиком. Но кирпичи класть я не хочу.
- Это журналисты уже написали, что фильм про молодого Толстого. У Толстого есть рассказ "Дьявол". Он автобиографичен. Барин возвращается к себе в имение и сходится с крестьянкой Степанидой (ее играет Настя Колпикова). Потом он женится на девушке своего сословия - Лизе. И мучается проблемой выбора между Степанидой и Лизой. Очень хороший материал на самом деле. Другое дело, как его воплотили. С моей точки зрения, не очень. Поэтому я и говорю, когда начинается процесс, я прихожу в ужас. Вот съемка в этой картине может быть моей "мозолью" на всю жизнь.
- Я хочу сыграть роль! Хорошую! Чтобы на всю жизнь! Но какую - я не знаю. (Смеется). Я понимаю, что это звучит глуповато, но, тем не менее... Потому что все роли до меня сыграны другими артистами. Что ты сыграешь уже? Вот если создать образ героя нашего времени - вот это да, как в свое время Высоцкий, Даль... А сейчас я даже не знаю... Время без героя, к сожалению. Быть героем в боевике: "хлопать", убивать, с моей точки зрения - это не означает быть героем нашего времени. Быть "хозяином жизни", положенцем... Кем-то во власти, в политике... Героем нашего времени это не назовешь. К сожалению. К несчастью. Время без героя.
- Играл. У Андрея Левицкого. Потом мне посчастливилось с Петером Штайном поработать. (Юрий Петрович до сих пор забыть мне этого не может). В "Гамлете" у него играл. Симпатичный он режиссер, очень интересный, профессионал не хуже Юрия Петровича. А, может, даже и лучше, потому что помоложе. Потому что еще понимает, что ставит. Вот, пожалуй, и все. У Ренаты я, по-моему, в 4 или 5 спектаклях играю. Мне этого достаточно.
- Конечно. Он считает себя собственником.
- Нет. Понимаешь, я очень люблю разных артистов: и И. Смоктуновского, и Е. Евстигнеева, и П. Луспекаева. Очень люблю, но я не возвожу их в идеал, потому что, возведя в идеал, ты лишаешь себя индивидуальности, собственного развития. Надо стремиться стать в их ряды, но не быть как они, а быть самим собой, но на этом же уровне. Я бы за счастье почел, если бы судьба какие-то такие подарки мне подбрасывала в работе в кинематографе или в театре, чтобы развиваться в профессиональном смысле. Было бы интересно.
- О чем думаю? Все зависит от настроения, с которым пришел. Когда произношу текст, ни о чем не думаю…
- С Димой мы просто в очень хороших отношениях и у нас есть общие предметы для шуток, то есть мы понимаем, над чем мы смеемся, на расстоянии 10 метров, не говоря друг другу ни слова. Мы понимаем, в чем суть, глядя на артистов, на предмет, который является для нас манком… А вообще о разном думаю. Но могу сказать: я не больной человек, в спектакль с головой не ухожу. Быть может, это не тот театр, где нужно погружаться, не камерный, где каждый жест, каждое движение имеют значение.
- Нет, нет. Перед премьерой, может быть, надо сосредоточиться… (Если кто-то это прочитает, скажет: "Ой, вот артист какой, не готовится, нас обманывает, выходит и халтурит, а мы за чистую монету принимаем, денежки платим"). Нет, я только перед премьерой, когда есть волнение, как-то готовлю себя. Но когда ты понимаешь структуру, рисунок спектакля, становится легче, и можно думать не только о том, где бы не опоздать, что произнести, а и "похулиганить" немножко.
- Нет! (Смеется). Не сразу. Да, в этом спектакле много нашего хулиганства. Юрий Петрович нам грозит всегда, говорит, что мы распустились. Ну, мы выслушаем, один спектакль отыграем, как надо, а потом опять начинаем "разваливать" все: руки дрожат, изображаешь, что с похмелья, выпить хочется. Это не всегда, и закреплять это смысла нет. Может, сегодня как-нибудь по-другому сыграю… Как настроение будет. Нет, все-таки есть, конечно, канва, из которой выбиваться не нужно, а есть места, где можно сыграть полегче, в свое удовольствие. Все этим грешат, особенно Тимур и Дима Муляр. Но у Димы здесь роль посерьезней, Евгений Онегин все-таки… А когда Тимур, например, играл в "Тартюфе", он сочинял целые монологи, привязанные к современности!
- У меня, во-первых, нет места, а во-вторых, я не одарен поэтическим даром, как Тимур, но какие-нибудь "залепухи" я могу…
- Да, года 3 или 4 назад. Мне казалось, я был первым, кто вставил рэп в спектакль. Сейчас мне это даже уже скучно. Но я пока ничего другого придумать не могу. Ролей-то новых не дают… Нет их сейчас. Роль ведь должна быть с развитием, вот тогда это роль! Была роль в "Борисе Годунове", за что я очень благодарен Юрию Перовичу и Валерию Сергеевичу Золотухину. Вот это была роль! Другое дело, что спектакль развалился, но спектакли, как люди: долго не живут, особенно сейчас. От разных болезней умирают спектакли…
- Сейчас нет. Сейчас мы отдыхаем, потому что был "Фауст", "Карамазовых" восстанавливали. По Серебряному веку что-то собираются делать, но я не знаю, что. Наверное, и не буду участвовать, меня не возьмут.
- Я… ненадежный. |
|
|
